Молчаливое ослабление бюджета: как разрешение Минфину гибко увеличивать расходы подрывает экономику
Настоящие проблемы режима связаны не столько с расколом элит или падением рейтингов, сколько с финансами. В июне парламент дал Минфину право оперативно увеличивать расходы и занимать сверх установленных законом лимитов, существенно упростив процедуры принятия таких решений. Это снимает некоторые краткосрочные сложности, но создаёт системные риски для экономики.
Зачем приняли новые правила
В парламенте потребовалось всего несколько суток, чтобы разрешить Минфину увеличивать расходы и госдолг сверх обычных лимитов без внесения изменений в закон о бюджете и без повторного согласования с депутатами. Законодательный процесс прошёл очень быстро: от внесения до окончательного принятия прошло меньше недели, а все чтения состоялись за один день.
Основная цель такого упрощения — закрывать кассовые разрывы, возникающие из‑за неравномерности поступления доходов и активных расходов. Это даёт Минфину возможность оперативно покрывать дефицит, который заложен в бюджете на уровне около 1,6% ВВП в 2026 году.
Почему спешка объяснима
По итогам января—мая дефицит федерального бюджета достиг примерно 6 триллионов рублей (около 2,6% ВВП) — это вдвое больше, чем за тот же период годом ранее и уже выше запланированных 3,8 триллиона на весь 2026 год. Ликвидная часть Фонда национального благосостояния сократилась примерно до 3,4 триллиона рублей. При этом налоговая нагрузка и ставки уже поменялись: НДС повышен, ключевая ставка Центробанка удерживается на уровне около 14,25%.
В таких условиях чиновникам приходится действовать оперативно, но цена этой оперативности — потеря фискальной предсказуемости. Бюджетное правило прежде служило экономическим якорем: оно сглаживало волатильность доходов и влияло на инфляцию, дефицит и объём заимствований. Отвязка расходов от этого якоря ухудшает прогнозируемость для монетарной политики.
Последствия для бизнеса
Упрощение процедур подрывает ориентиры для компаний. Если параметры бюджета становятся подвижными и закрытыми, бизнес теряет возможность планировать: непонятно, сколько госзаказа и в какие отрасли государство направит, какая будет налоговая нагрузка и сколько Минфин займёт на рынке — а значит, неясна стоимость денег.
Непредсказуемость действует как налог на инвестиции: фирмы укладывают планы на более короткий срок, держат больше ликвидности, недоинвестируют и требуют большую премию за риск. Эрозия парламентского контроля над бюджетом — не только вопрос процедур, но и утрата одного из институтов, способных сдерживать исполнительную власть.
Почему рушится система финансирования войны
Счёт продолжают наращивать. Министерство финансов предупреждало, что армии и силовым ведомствам может потребоваться дополнительно порядка 2 триллионов рублей до конца 2026 года — значительная часть этих средств идет на выплаты по погибшим и раненым.
По независимым оценкам, с февраля 2022 года потери среди российских военных измеряются сотнями тысяч. Каждая подтверждённая гибель влечёт за собой крупную федеральную выплату, а тяжёлое ранение — значительную компенсацию. Растущая цена человеческих потерь — одна из статей расходов, серьёзно давящих на бюджет.
Частично расходы перекладываются на бизнес: компании берут на себя меры самообороны от ударов, платят за укрепления и технику, но часто не получают налоговых вычетов за такие траты. По оценкам, затраты предприятий на защиту в 2024 году составляли десятки миллиардов рублей, а в 2025‑м заметно выросли.
Чтобы освободить средства на военные траты, регионам перенесли погашение бюджетных кредитов на более поздние сроки. При этом население уже платит за войну через инфляцию и высокие процентные ставки.
Вывод
Долгое время бюджетная сдержанность была одним из факторов устойчивости экономики. Сейчас дисциплина размывается: правила переписываются «на ходу», парламентский контроль ослаблен, а фискальная политика становится менее прозрачной. Это повышает долговую и инфляционную нагрузку, сужает горизонты для инвестиций и делает экономику более уязвимой в долгосрочной перспективе.
