Американская компания Palantir, разрабатывающая программное обеспечение для военных и миграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложила видение «новой эры сдерживания», основанной на системах искусственного интеллекта.
Текст манифеста был опубликован 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной в соавторстве с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна заложить теоретическую основу для деятельности компании.
Основные тезисы манифеста Palantir
В документе сформулированы 22 принципа, которые, по замыслу авторов, должны описывать устройство «новой эпохи сдерживания» и роль в ней технологических компаний.
1. Кремниевая долина, по мысли авторов, находится в моральном долгу перед страной, обеспечившей её расцвет. Инженерная элита технологического сектора, утверждается в манифесте, имеет прямую обязанность участвовать в обороне государства.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, действительно ли смартфон можно считать высшим достижением цивилизации, и предупреждают, что такая оптика может ограничивать представления общества о том, что вообще возможно.
3. Бесплатных цифровых сервисов, вроде электронной почты, недостаточно для оправдания упадка культуры и политического класса, говорится в тексте. Цивилизация может быть прощена за культурный регресс только в том случае, если она обеспечивает экономический рост и безопасность для граждан.
4. По мнению составителей, стало очевидно, что одной «мягкой силы» и высоких моральных деклараций недостаточно. Для победы свободных и демократических обществ нужны не только моральные аргументы, но и «жёсткая сила», которая в XXI веке будет базироваться на программном обеспечении.
5. Авторы утверждают, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, по их мнению, не станут тратить время на публичные дебаты о целесообразности критически важных технологий для армии и национальной безопасности, а просто будут действовать.
6. В манифесте выдвигается идея сделать военную службу всеобщей обязанностью. Обществу предлагается серьёзно обсудить отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну лишь при условии, что риск и издержки разделяются всеми гражданами.
7. Если американский морской пехотинец просит более эффективное оружие, его нужно создать, утверждают авторы, и то же самое относится к программному обеспечению. При этом, по их словам, общество может спорить о допустимости военных операций за рубежом, но обязано твёрдо поддерживать тех, кого отправило в зону риска.
8. Государственные служащие, говорится в одном из пунктов, не должны становиться «жрецами» для общества. Если бы частная компания платила сотрудникам так же мало, как федеральное правительство, она с трудом смогла бы выжить.
9. Авторы призывают с бо́льшим пониманием относиться к тем, кто посвятил себя публичной политике. Ликвидация пространства для прощения, отказ терпеть сложность и противоречивость человеческой природы, по их мнению, может привести к тому, что у власти окажутся лидеры, о выборе которых общество позже пожалеет.
10. «Психологизация» политики, когда люди ищут в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых политиков, описывается как тупиковый путь, ведущий к разочарованию.
11. Авторы критикуют стремление общества «уничтожать» оппонентов и злорадствовать по этому поводу. Победа над противником, по их мнению, должна быть поводом для паузы, а не для ликования.
12. В манифесте утверждается, что атомный век сдерживания подходит к концу, а ему на смену приходит новая эпоха, где сдерживание будет строиться на системах искусственного интеллекта.
13. США описываются как страна, которая больше любой другой продвигала «прогрессивные ценности». Авторы признают, что государство далеко от совершенства, но подчеркивают, что возможностей для людей без наследственных привилегий там, по их оценке, больше, чем где‑либо ещё.
14. В документе говорится, что американская мощь обеспечила необычайно долгий период мира: почти столетие без прямого военного столкновения крупных держав. Несколько поколений, как говорится в тексте, не знали мировой войны.
15. Особое внимание уделяется послевоенному «обезвреживанию» Германии и Японии. Ослабление Германии, по мнению авторов, стало чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь платит высокую цену. Аналогичная приверженность пацифизму в Японии, говорится в документе, может изменить баланс сил в Азии.
16. Отдельный пункт посвящен предпринимателям, пытающимся реализовывать крупные технологические и инфраструктурные проекты там, где рынок «оказался бессилен». Культура, по словам авторов, часто высмеивает масштабные амбиции и игнорирует реальную ценность созданного.
17. Кремниевая долина, по задумке манифеста, должна активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью. Политиков США упрекают в том, что они фактически уклоняются от решения этой проблемы, не идут на риски, необходимые для спасения жизней.
18. Авторы считают, что навязчивое вмешательство в личную жизнь публичных фигур отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичная сфера, по их описанию, превратилась в пространство поверхностных и мелочных атак на тех, кто занимается чем‑то, кроме собственного обогащения, и потому во власти остаются «пустые и малоэффективные» фигуры.
19. Поощряемая обществом крайняя осторожность в публичных высказываниях оценивается как разрушительная: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», в итоге нередко не говорят ничего значимого вообще.
20. В тексте говорится о необходимости противостоять «повсеместной нетерпимости» к религиозным убеждениям в определённых кругах. Негативное отношение элит к религии, по мнению авторов, демонстрирует, что их политический проект менее открытый и интеллектуально честный, чем заявляется.
21. Один из самых резонансных пунктов касается различий между культурами. Авторы утверждают, что некоторые культуры и субкультуры создали выдающиеся достижения, тогда как другие оказались посредственными или даже «регрессивными и вредными». По их словам, распространённая установка на формальное равенство культур и отказ от оценочных суждений игнорирует эти различия.
22. Завершающий тезис призывает противостоять «поверхностному и пустому плюрализму». По мнению авторов, США и шире западный мир на протяжении последних десятилетий избегали чёткого определения национальной культуры во имя инклюзивности, но при этом остаётся неясным, что именно должно быть инклюзивным.
Дискуссия об ИИ и военной сфере
Отдельный блок манифеста посвящён применению технологий искусственного интеллекта в обороне. Авторы подчёркивают, что создание оружия на базе ИИ неизбежно, и ключевым становится вопрос, кто и с какими целями будет его разрабатывать. При этом они утверждают, что противники США не станут вести показательные дискуссии о допустимости таких систем, а сосредоточатся на практической реализации.
Реакция прессы и экспертного сообщества
Публикация манифеста вызвала широкий отклик в технологической среде и в СМИ. Обозреватели обратили внимание на целый ряд спорных тезисов — от призыва к всеобщей воинской обязанности в США до заявления о превосходстве одних культур над другими и критики культурного плюрализма.
Некоторые аналитики выделяют в документе предложение вернуться к обязательному призыву на военную службу — системе, от которой США отказались после войны во Вьетнаме. Другие отмечают, что манифест перекликается с риторикой о «ценности западной цивилизации» и ставит под сомнение практики культурной инклюзивности.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал документ как пример «технофашизма» и подчеркнул, что сочетание милитаризации ИИ с иерархизацией культур несёт серьёзные политические риски.
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о «регрессивных и вредных» культурах, обратил внимание на то, что признание иерархии культур фактически открывает путь к применению разных стандартов проверки и контроля к разным группам и государствам. В такой системе, по его словам, формальные процедуры надзора могут сохраняться, но их демократическое содержание размывается.
Хиггинс также указал, что важно учитывать, кем именно сформулирован этот манифест. По его словам, Palantir продаёт программное обеспечение ведомствам, отвечающим за оборону и миграционную политику, поэтому эти 22 пункта следует рассматривать не как отвлечённую философию, а как публичную идеологию компании, чья выручка напрямую зависит от продвигаемой ею политической повестки.
Опасения британских политиков
Резкую критику манифест вызвал и в Великобритании. Там часть политиков выразила сомнения в целесообразности дальнейшего сотрудничества государства с Palantir. Компания уже получила в Соединённом Королевстве госконтракты в сфере здравоохранения и других областях на сотни миллионов фунтов.
Некоторые депутаты британского парламента заявили, что документ фактически одобряет масштабное государственное наблюдение за гражданами с использованием ИИ, а также выступает за всеобщую воинскую повинность в США. Один из парламентариев описал манифест как нечто среднее между «пародией на фильм про киберполицейского» и «тревожной нарциссической тирадой».
Представители оппозиции, в том числе политики с опытом работы в системе здравоохранения, назвали публикацию манифеста «весьма тревожной» и предположили, что компания стремится оказаться в центре «технологической оборонной революции». По их мнению, если корпорация пытается диктовать политический курс и формировать направления государственных инвестиций, то она становится гораздо большим игроком, чем просто поставщик IT‑решений.
