Как несекретные документы начали закрывать доступ.
В госархивы хранятся дела, протоколы допросов и акты о расстрелах, которые помогают восстанавливать судьбы репрессированных. По закону доступ к личной и семейной тайне ограничен на 75 лет; после этого документы могут изучать не родственники.
В октябре 2024 года правительство приняло решение о закрытии несекретных архивных сведений из‑за возможной угрозы интересам страны. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок: специально формируется комиссия, затем руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации для ограничения доступа не публикуется.
Как исследователям перестали выдавать дела.
В сентябре 2025 года исследователю перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве; потребовали подтверждение родства. Аналогичные ограничения подтвердили в Челябинской и Костромской областях.
При этом Росархив в октябре 2025 года заявил, что комиссия ещё не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа. Причины перехода на новые правила остаются непроясненными.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ.
Адвокат Владимир Редекоп занимается делами родственников, пострадавших от репрессий, с 2022 года, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД в Амурской области не выдало копию дела, сославшись на служебную информацию.
Редекоп подал иск в Верховный суд. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске; в мае решение осталось в силе после апелляции. Отдельного решения Росархив об ограничении доступа к запрошенным документам принял не было.
Как доступ ограничивали раньше.
В 2016–2020 годах исследователи сталкивались с частичным закрытием материалов: например, архивы могли ограничивать доступ к актам и протоколам по секретности, что усложняло изучение истории семьи и региона.
В 2020 году некоторые материалы НКВД и кадровых дел не выдавались сразу, что подрывает возможности формирования памяти и точного установления имён свидетелей и жертв.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому.
Администрация президента заявляет о защите архивной информации от искажения и использования в интересах недружественных государств. Историки считают, что меры отражают смену государственной исторической политики и мешают формированию книг памяти и проектов вроде «Последний адрес».
Эти ограничения затрудняют выяснение судьб жертв и мешают исследованиям семейной истории.
